Lena Lebedeva-Hooft (lenaswan) wrote,
Lena Lebedeva-Hooft
lenaswan

3853. Древнекубанские казаки в поисках Золотого руна. Новая экранизация «Тихого Дона» Шолохова

Интересно, начала читать, решила поделиться, но коменты закрою у себя. И пока не решила - буду ли смотреть. Как вариант да - мужу показать скорее. Хотя тогда придется еще и переводить... Но не впервые радуюсь - что в Нидерландах вполне лешальны торренты для домашнего просмотра.

Originally posted by ste_pan at Древнекубанские казаки в поисках Золотого руна. Новая экранизация «Тихого Дона» Шолохова

ПРЕДЫСТОРИЯ
Когда я, наконец, понял, что Сергей Урсуляк снял «Тихий Дон» – а по «России» непрерывно шли анонсы сериала – на меня накатил тихий ужас. Лезть в эту казацкую петлю не зная брода – это был поступок, мягко говоря, безрассудный. Ничто, как говорится, не предвещало. Тихое магаданское детство, вгиковская юность... Притом решиться на такое после полного провала сравнительно недавнего (не по съемкам, а по показу) сериала Сергея Бондарчука. И, тем самым, посягнуть на монументальный «Тихий Дон» Сергея Герасимова – образцовый советский блокбастер. Куды, батюшка, куды, отец Сергий!

К «Тихому Дону» Герасимова я отношусь сложно. Тут я скорее на стороне Нонны Мордюковой. Как известно, после «Молодой Гвардии» Сергей Аполлинариевич решил жениться на молодой актрисе, для чего отправился на Кубань к ее матери. Но та назвала его «лысым, старым козлом» и послала на. И Герасимов запретил снимать Нонну – запрет действовал 8 лет. И, в частности, вместо идеально подходившей на роль Аксиньи казачки Мордюковой была утверждена киевлянка Быстрицкая. «Герасимов отомстил очень жестоко, – говорила Мордюкова. – Не по-мужски. Я даже вены себе резала от боли и такого унижения».

Герасимовский «Тихий Дон», при всей своей обстоятельности и подробному вниманию к казацкому быту страдал повышенной, даже по советским меркам, идеологизированностью. Всю вторую серию накрыла мрачная и кровавая тень большевистской нетерпимости и произвола. Ведь, может быть, лучшее, что было в романе Шолохова, это колеблющийся герой – не вписывающийся в стандартную черно-белую схему «положительный-отрицательный» искусства «социалистического реализма». И вот одной из задач режиссера и было показать «как страшно и недостойно во время великой борьбы наших лет остаться колеблющимся». Ну, и сверхзадача – провозгласить правоту дела коммунизма. Понятно, вся эта политическая дребедень забылась, и сейчас помнится совсем другое, но в фильме-то 1957 года эти ядовитые идейные скрепы остались…

ПРЕТЕНЗИИ
И вот начались первые серии. Взрыв эмоций был понятен. Фейсбук взвился на дыбы. Чтобы показать накал страстей, первую горячку и резкость характеристик привожу свою личную переписку в чате ФБ с одним из московских актеров (полужирным – я, обычный шрифт – П; упомянутые М. и Ш. – актеры московских театров):

помнишь, ты спрашивал, что за актер был по телевизору в "Белой студии" - а это и был Ткачук - Григорий!

не может быть. точно.//Ткачук - Григорий мне действительно оч нравится в ТД.//тоже оказывается кудряшовец

ну, будем посмотреть. мне девки - и шире - бабы не нравятся. молодки - типичная московская абитура, а всякие Зайцевы вообще не с Дона.//всё равно - это не казаки и не Дон. хотя снимали именно там. все равно - сериал.//и - всякий раз в этом убеждаюсь - если много музыки, дождей, валяния в грязи и животных - значит беда с сутью, с актерами, с сюжетом и т.д.

согласен, но в связи с сегодняшними реалиями это не шняга

и свежая морилка в каждом кадре

да, тоже заметил. блох там много

а сцену на сеновале я точно где-то видел. вот точно!//когда они сверху

а какой провал у Маковецкого?!

Маковецкий - лишение диплома и запрет на съемки на 5 лет//правильно М. пишет - он хромает на разные ноги!

надо дождаться войну, тогда все станет ясно. но, согласись, как радуют такие мелочи как новые лица! зато у многих хороший говор, особенно удается Григорию

да - говорят здорово!! как настоящие!//а как они траву косят, боже, боже... позор!!!//да, старых вообще не надо было! все хвалят дочку Урсуляка, которая Наталья, - как тебе?

чего-то ее историю скомкали, я из старого фильма оч хорошо запомнил именно Наталью, а тут как-то без затей. сцена с грозой, помнишь? она клонированная Лика Нифонтова

да уж, клон!

сама девушка хорошая, как говорил Яшин, мой педагог, интерес к профессии обнаружен//Ш. плюется

(Только один комментарий. Сергей Маковецкий оказался лучшим актером этой экранизации. Он совершенно не вписался в этот «детский сад» – хотя идеально бы смотрелся в фильме Герасимова – часто выглядит в нем чужаком с другой манерой игры и другой образной правдой, но… Но в некоторых сценах просто гений, нельзя не признать.)

Список претензий к этому сериалу необъятен. Начнем с материальной, вещной среды существования. Казацкие курени, базы (баз – двор) были полны жизни: кони, коровы, быки, козы, гуси, куры, собаки, кошки, дети и прочие цыплята. Всё это мычало, гавкало и колосилось. Дворы были забиты сеном, дровами и сельхозорудиями – от веялок до молотилок. Скотину надо было выгонять, пасти, загонять обратно и доить. И постоянно готовить всем еду – и т.д., и т.п. Здесь же – на что не глянь – жалкое зрелище. Дважды неумело подоили корову, один раз съездили за дровами, один раз – на покос (все актеры впервые держат в руках косы – это очевидно), а большую часть времени бабы бессмысленно ходят туда-сюда с ведрами, а Маковецкий с утра до вечера сбивает повешенное во дворе белье – так и живут.

Внутренние интерьеры помещений еще беднее – какие-то драные коврики, битые тарелки на заднем плане и ржавая утварь из музея этнографии.

Быт, облик и речь. Все мужики одеты в полувоенные сюртуки и штаны с лампасами, на всех фуражки, а все бабы будто пришли с заштатного фольклорного фестиваля. Все не обношено, не обжито. 90% реплик – «гутарю», «зараз» и «майдан» (слово, запрещенное в РФ).

Актерский кастинг. Все мальчики и особенно девочки (Полина Чернышева – Аксинья – прежде всего) – московские, что видно невооруженным взглядом. Главный герой, Евгений Ткачук. Читаем у Шолохова: «младший Григорий на полголовы выше Петра, хоть на шесть лет моложе». Здесь – ровно наоборот. Сергей Маковецкий никак не сочетается со всем остальным актерским составом. Людмила Зайцева – неинтересна и невыразительна. Александр Яценко откровенно разочаровывает после «Оттепели». Тимофей Трибунцев, попавший сейчас в съемочную струю, содержательно выдохся и истрепался как-то уже.
Говоря же в целом, видно, что времени на подготовку у режиссера практически не было, поэтому «летние» первые серии значительно слабее зимних, когда актерский ансамбль втянулся в сериал, разобрался кто что играет и сыгрался. А потом вновь идет общий провал, потому что новые «летние» серии – примерно с 7-й по 10-ю – опять же снимались в первые месяцы. Поэтому в какой-то момент кажется, что вот – набрал сериал силу, и сейчас понесется вдаль, и вдруг – оп, опять пошел материал начального периода съемок, и всё съезжает по мастерству на исходную точку. Жаль, конечно, что съемочный бюджет резали по живому прямо в период съемок, но…

А еще другой – не шолоховский – финал.

А еще музыка. Две темы. Монотонное треньканье и монотонное треньканье с колокольчиками. И, что хуже всего, музыка используется как подпорка в сценах, где, как кажется режиссеру, актеры чуть не дотягивают до желаемого результата.

ДОСТИЖЕНИЯ И ГЕНИАЛЬНОСТЬ

Сергей Урсуляк – реалист и умница – подошел к делу здраво и прагматично. Он не стал изображать из себя казацкого гуру, не пытался сделать невозможное – воссоздать казацкий мир во всей его полноте (это и Герасимову-то не удалось в полной мере). И из всех осколков канувшего в лету казацкого мира взял лишь то, что еще каким-то образом живо и сейчас. Послушал песни – и вставил несколько (одни удачно, другие – не очень) в фильм, узнал как играют сейчас на Дону свадьбы, и, конечно, впечатлился «конской правдой» – и актеры образцово выучились выездке и обращению с лошадьми.

И уже вот на этом фундаменте Урсуляк стал строить свой «Тихий Дон». С весьма условным (если не сказать – убогим) антуражем, с полным понимаем того, что те казаки, и тот Дон начала прошлого века исчезли или до неузнаваемости изменились, поэтому его гришки и аксиньи так же соотносятся с персонажами Шолохова, как древние греки и древние римляне с нынешними греками и итальянцами. Да и война у него – что Первая мировая, что Гражданская – это не больше, чем какая-нибудь средневековая война Алой и Белой розы, где ни победителей, ни правых не было, а были только проигравшие и виноватые. И точно так же, единственно возможным сейчас способом, Урсуляк трактует тот антагонизм, разделение и расслоение общества на белых и красных по классовому и сословному принципу как неумение справиться с навалившейся на казаков «сложностью» (термин Урсуляка). Цитирую режиссера по памяти: «У них (у казаков) был простой и ясный мир. И они с этой обрушившейся сложностью – большевистской агитацией, вброшенными зернами неверия в справедливость окружающего мира, богоборческими и антихристианскими идеями – не справились. И эта сложность их погубила. Развела, столкнула лбами и перемолола»,

И вот в этот достаточно примитивный подмалевок, который все высмеяли, Урсуляк вдохнул такую жизнь, такую невероятную силу чувств, что я, говорю только о себе, действительно в какой-то момент – строго по Шолохову – увидел «над собой черное небо и ослепительно сияющий черный диск солнца». Никогда еще меня так не тянуло вечером к экрану, как в эти дни показа ТД по «России».

В этой условной жизни на экране – действуют безусловные силы природы. Это даже фильм (да и книга) не про людей, а про стихию природы. Ведь там, в основе, не богопротивная связь замужней женщины с холостым казаком, не столкновения на уровне пола, семьи, рода, класса и государства, там через людей, переливаясь над ними, сталкиваются воздушные, электрические, магнитные и, бог знает какие еще, поля. И эти поля сплетаются в жгуты и плетьми, наотмашь бьют по человеческим характерам, по самому сокровенному.
Урсуляк часто изымает текст и оставляет только тонкую корочку контекста. Ему в девяти десятых сцен достаточно только взглядов и молчания. Но это такие взгляды и такое молчание, от которых по телу зрителя идет дрожь. На секунду отвлекусь. Я сейчас очень интересуюсь эпохой императора Тиберия, и вот читаю у Светония: «Об Агриппине (практически об Аксинье – Л.С.) он тосковал и после развода; и когда один только раз случилось ему ее встретить, он проводил ее таким взглядом, долгим и полным слез, что были приняты меры, чтобы она больше никогда не попадалась ему на глаза». И от подобных взглядов, от подобного молчания в ТД Урсуляка вдруг рушатся, исчезают те условности, которые так резали вначале глаз, и обнажается главное – обнажаются голые тельца махоньких эмбрионов истинных чувств, намерений, отношений того или иного персонажа. Эти казацкие люди не искушены знаниями, «наукой», галантным обхождением, но их плоть и их интеллект вскормлены великой природой, великим Доном, великой степной вольницей и безграничными горизонтами. И вот эти электрические волны, а точнее, волны бешенства – «надо только не взнуздывать чувств, дать простор им, как бешенству, - и все», - как говорит в романе Мелехов, во всю гуляют по этому фильму. Вот почему режиссеру был так важен настоящий Дон как место съемок. Нет в ТД ни измен, ни предательства – есть природные силы, возносящие героев вверх, или свергающие вниз. Потому что в 1911 году у каждого казака внутри колыхалось поле подсолнухов, а потом это поле почернело. Ведь, собственно, и сами казаки были скотинкой государственной, их ростили и воспитывали на убой. В отведенное историей время они должны были отправиться на военную скотобойню, чтобы сложить голову за царя и отчество. И вот с такими полулюдьми-полуподсолнухами и случились те события. И эта полумифическая, времен Одиссея и Золотого руна страна полулюдей-полуконей, страна кентавров удивительным образом ожила у Урсуляка. Странно, режиссер, как мальчик, сломал игрушку с надписью «казак», оттуда высыпались все винтики, отлетели руки-ноги, но казачья суть, казачья аура, казачий мигающий фонарик – или лампадка какого-то внутреннего эфира – остались, и этот свет погасших солнц до нас дошел. И ударил нам в глаза. И заставил смутиться и заплакать. Поэтому, например, все парные сцены «Тихого Дона» Сергея Урсуляка – вершинные достижения российского сериального кинематографа.

Да, финал Урсуляка не шолоховский. Нет там ни капли надежды. Просто сейчас мы знаем о будущем донских станиц больше, чем знал Шолохов, заканчивая 4-й том. Знаем, что большевики, которые «хуже холерных бацилл», соблазнили малых сил – казаков с невинными детскими душами – соблазнили и перебили. И снял Урсуляк финал не по Шолохову, а по Алексиевич: "Наш главный капитал – страдание. Не нефть, не газ – страдание. Это единственное, что мы постоянно добываем".

И главное мое желание сейчас – чтобы следующей работой Сергея Урсуляка стала экранизация «Войны и мира».
Tags: Историческое * Historic, Кино * Films, Россия * Russia, Чтобы помнить * To remember
Subscribe

Recent Posts from This Journal

Comments for this post were disabled by the author