Lena Lebedeva-Hooft (lenaswan) wrote,
Lena Lebedeva-Hooft
lenaswan

3910. Виталию Витальевичу Бианки, дорогому Шефу - ДЕВЯНОСТО!

Я до сих пор помню свои первые шаги по заповедному острову Лодейный в Кандалакшском заливе Белого моря. От кордона, где мы потом будем жить несколько недель с перерывами с одношкольником Колей Ивановым - до озера Питьевое, к гоголятнику номер 24 - узкой хорошо заметной тропой в высоком, спутывающем ноги на быстром ходу, дурманяще-сладко пахнущем, раскинувшим уже белые шапки соцветий, болотном багульнике. И ловко закрытый Шефом леток - для того чтобы бережно достать оттуда насиживающую утку-гоголюшку, проверить уже известное с прежних лет кольцо на ее лапе, и, отпустив спокойную мамашу на несколько минут - быстро показать нам также и правила проверки срока насиженности яиц... Июнь 1980-го года. Мои тогда 13 лет. И с тех пор - все время в сердце, а летом - там. Хотя и с двумя перерывами - 1989-1996 пропускала по сочетанию разных причин, а теперь вот понимаю, что и с 2008-го, когда в последний раз была - тоже уже семь лет. Наверное сейчас особенно непростительно - но пока никак не получается исправить.

Конечно Шеф за эти годы - просто родной человек. И конечно я знаю, что завтра в скайпе - и у меня, и у него - будет одинаково дрожать голос. Поэтому я не буду сейчас ничего больше добавлять. Кто устанет читать текст дальше - пролистайте пожалуйста до конца, там координаты заповедника для желающих прислать поздравления и также ссылка на пост Александры Горяшко - про день встречи в Кандалакше. А после фотографии - текст 15-и летней давности. Результат наших долгих телефонных разговоров с Виталием Витальевичем Бианки и некоторыми друзьями Шефа к его 75-летию, опубликованный тогда в газете "Заповедные острова".


Это фото 2007-го года - но я знаю/вижу что Шеф почти не изменился.

* * *
12 января 2001 года 
ведущий научный сотрудник Кандалакшского заповедника, доктор биологических наук 
Виталий Витальевич Бианки отмечал 75-летие со дня рождения
 и 50-летие работы в Кандалакшском заповеднике....

Для того, чтобы написать хорошую статью в какую-то газету, надо очень верно представлять себе ее аудиторию. И единственное, что сейчас могу представить, общаясь с “Заповедными островами” – это то, что ее читают главным образом со-страдатели российских заповедников. Много ли вам известно о своих коллегах? Общаясь в основном в кругу своих сотоварищей по заповедной работе, вспоминаете ли вы тех, кто в других уголках России отдает душу тому же делу, которому посвятили свою жизнь, или часть жизни, вы сами
Общение с близкими по духу людьми, очевидно, приятно всегда. И именно поэтому, “выпытывая” у Виталия Витальевича Бианки подробности о его работе в заповеднике, у меня все время сохранялось ощущение, что я общаюсь не только с ним лично, но и со всеми теми единомышленниками, которые не менее чем он болеют за заповедное дело и за охраняемых в заповедниках птиц.
Повод к этому общению – радостный и не очень. Виталий Витальевич Бианки в первые дни третьего тысячелетия (точнее - 12 января) вынужден отмечать 75 лет со дня своего рождения и с радостью отмечает также и 50-летний юбилей своей работы в Кандалакшском государственном заповеднике. В этот день, несомненно, Виталия Витальевича ждут многие формальные и неофициальные поздравления – и хотелось бы, чтобы эта статья тоже стала приятным дополнением к неформальным “здравицам” во славу заповедных людей и, в данном случае – во славу одной очень “заповедной” личности.

Знакомство мое с Виталием Витальевичем уже нельзя назвать кратким. Спасибо школьной учительнице В.И. Кудрявцевой (это она привезла нас в 1980-м в заповедник), но в свои 34 я могу с радостью вспоминать весь период общения с В.В. Бианки, начиная со своего тринадцатилетия. Были и по-детски восторженные впечатления от рассказов о гоголях, птенцов которых мы кольцевали, помогая заповеднику, в школьные годы. Были и серьезные дискуссии о куликах-сороках, работа по которым велась в студенческие годы... Были многие часы разговоров о науке вообще, о развитии нашей российской орнитологии, о “роли личности в истории”... И даже не все из этих разговоров были безоблачно-приятными, ведь В.В. Бианки вряд ли можно считать дипломатом... Но “шефу” прощается многое.
Но все-таки, мы ведь многое о вас не знаем. И поэтому набираю уже “осевший в памяти” телефонный номер (вспомнить бы только в Питере Вы сейчас или в Кандалакше!), и услышав в трубке знакомое “Слушаю...”, представляюсь:

- Виталий Витальевич, добрый вечер, это опять я...
Именно так в последние недели происходит наше общение с Виталием Витальевичем, который неизбежно осознает, что все у него выспрашиваемое рано или поздно попадет в какие-то публикации о нем же. Ох уж, Ваша скромность!


Самое приятное в интервью – возможность сохранить стиль “испытуемого”. Итак:

- Виталий Витальевич, вы родились в славной питерской семье, и наверное путь в биологию был определен?

Родился я 12 января 1926 года, в Санкт-Петербурге, на Васильевском острове. В школу пошел сразу во второй класс, в 9 лет (тогда учили с восьми) – видимо чему-то заранее научили дома. Школу закончил через 8 классов... Но время было другое...

- Это был 1943 год...

- Да, и с июля 1943 я в армии - в училище. Это была военно-морская. В 1944 ее расформировали, а нас всех разослали в разные места доучиваться. Меня – в Питерское военно-инженерное училище (еще в 1941 году это училище было эвакуировано в Кострому). Учили там на строевого взводного в инженерные войска или в пехоту. Сначала должны были учить 6 месяцев, потом сказали про восемь месяцев, но в итоге до конца войны так и не выпустили. Потом училище переехало обратно в Питер. На лето отправили нас на стажировку, а после того, как в лагерях стажировку все прошли, нас распределили на продолжение обучения. Мне досталось два года, и лишь в последний год мне удалось перейти из курсантов в солдаты – для того, что иметь возможность демобилизоваться. Через два года дождался демобилизации – рядовым, и еще дослуживал при училище. Но уже в марте 1950-го, когда узнал о демобилизации, поступил в вечернюю школу и в июне получил аттестат зрелости. А в августе тогда сдавали приемные экзамены на биофак... Вот в 1950-м году и поступил.

- Но все-таки Ваше общение с птицами, с животными, похоже, началось именно в детстве? Мы еще в школьные годы любили “выискивать” в книгах Вашего отца фразы “А сегодня мой 7-летний сын Виталий нашел с лесу и принес домой зайчишку...”?

- В 10 лет все началось. Приехали в новую деревню в Новгородчину, а именно в Михеево. Была тогда плохая погода - сидел несколько дней дома, а потом пошел прогуляться. И, случайно, на пне увидел гнездо дрозда-рябинника. Вернулся домой, спросил отца, он рассказал. С этого и началось. А потом сам бродил по окрестностям, искал гнезда, наблюдал... Дома птиц держали всегда. Начинал с большой синицы, долго жил у нас снегирь, рыбы были, из Испании кто-то привез тритонов. А в Кандалакше даже собаку-то первые годы подержали, а потом заводить вообще и не стали. При таких разъездах – в заповеднике, да в Питере, – это невозможно.

- В.В., как состоялось ваше первое знакомство с Кандалакшским заповедником?

- После первого курса я приехал в Кандалакшу охотником паразитолога Валентины Геннадьевны Кулачковой, занимался общей фаунистикой, но одновременно можно было и добывать птиц. А поскольку З.М.Баранова тут уже занималась гагой, то естественно я стал заниматься куликами, чайками, чистиковыми... Моя первая курсовая была по фаунистике, вторая - по гаге, т.к. немного пришлось работать по плану Барановой, а дипломная моя - кулики, чайки, чистиковые (читатели, надеюсь, знают знаменитую монографию “Кулики, чайки, чистиковые Кандалакшского залива Белого моря”).

- А приезд уже на работу?

В августе 1955 года - я сразу после выпускных не использовал отпуск и приехал в заповедник, а потом через месяц сюда был направлен С.Г. Приклонский, поскольку в главке решили, что я здесь не задержусь. И первую осень-зиму мы с ним жили вместе - на Ряжкове просто вместе, а в Кандалакше - жили вместе... с тех пор.

- Вы прибыли в Кандалакшский заповедник из знаменитой Питерской школы. Вспоминаете руководителей?

- Непосредственного руководителя, который меня тогда бы учил, у меня не было. В школьные и юннатские годы мне отец помогал (птицами лет в 9-10 начал заниматься самостоятельно), общался я и с А.С. Мальчевским, и с К.А. Юдиным, – они бывали дома у отца, Виталия Валентиновича Бианки, а потом общался и с П.В.Терентьевым. От кого-то что-то я естественно брал, – когда общаешься всегда что-то берешь, – а вот такого учителя, которого мне хотелось бы, у меня никогда не было... Сам, сам, сам... Прежде всего А.С. Мальчевский занимался воробьиными, а от моих морских птиц все-таки отказывался. Он был в то времена в докторантуре, а в то время был раздрай после лысенковской сессии. Программы были куцые, хороших профессоров почти не осталось, А.С. Мальчевский был знающий и симпатичный, но все-таки еще даже тогда не кандидат. Петров нам наверное первый раз читал териологию. А когда на 5-м курсе вернувшийся из Вологды П.В.Терентьев начал читать нам зоогеографию, то это был совсем другой уровень (не только позвоночные, математика и т.п.). К сожалению, он был больной человек и читал немного...

- Наш, – но все-таки Ваш – знаменитый заповедный остров Ряжков. Как он создавался? Все любимые островными посетителями дома – “Белый” (начальства), “Желтый” (студенчески-юннатский), “Голубой” (для специалистов-гостей) – с каких пор?

- Когда я с Лодейного приезжал (а до 1951 года жили на Лодейном), то на Ряжкове был один дом, перевезенный с Лодейного (“Желтый Дом” сейчас; он перед войной был построен на Лодейном). И еще был “Белый дом” - его, видимо, перевезли с лесозавода из Ковды. После строительства все еще было не прибрано, но в 1951 году там уже жила и работала Евгения Павловна Дорош. “Голубой Дом” был закончен в 1982 году к юбилею заповедника. А строили его года три... Да, конечно, кирпичный дом, где охрана живет - конец 60-х годов (это инициатива Б.В.Кестера - директора).
С 1953 года я обитаю на Ряжкове (студентом, а с июля 1955 сотрудником).....

- Вы лично, и заповедник, славитесь хорошими юннатами...

- Юннатских групп разных за все эти годы было много - гидробиологические (П.Н. Митрофанов, Е.А.Нинбург, А.В. Полоскин, В.М. Хайтов), В.И. Кудрявцева, М.А. Леонова, Л.Г. Панова, еще ряд москвичей... А.В. Агапов ? Мельком были, они работали на Семи островах... В 1960-х Кандалакшский Дом пионеров приезжал, позже Чистик (Е.В. Чистякова), Л.С Ладыжев, О.А. Парфей из Кандалакши, еще из Ленинградского Дворца пионеров в 1960-х приезжали 1 год... Мелькнули группы из Кировска и Мурманска...
А студенты самые активные - из Петербурга, Петрозаводского Университета и Пединститута, из Курска, Калининградского Университета (особенно пока там Л.И. Белопольский был зав. кафедрой). Были еще и учебные группы - приезжали на практики. Жили в те годы в палаточке в районе дома лесника, да и его самого тогда не было... Приезжали и из Свердловска, и из Томска, из Новосибирска. Одесса студентов присылала неоднократно, Львов. В общем, от западных границ России до Сибири и от Мурманска до Одессы. Все нас посетили в свое время. Ведь заповедник рассылал приглашения по институтам, список предлагаемых тем (это тогда делал зам. по науке В.Н. Карпович, а мы ему только давали темы).

- Можно ли спросить о “питерском клане Бианки”?
... читатели, возможно, знают, что отец Виталия Витальевича, 
Виталий Валентинович Бианки, был очень известным “природным” писателем, 
а дед – Валентин Львович – был одним из первых основоположников Питерской орнитологии...

- Это тема большая и сложная. Увы, но на нашем поколении биологи кончились - биолог я один. В каком-то роде биологом можно считать сестру - она как художник иллюстрирует книги о природе, в том числе и отцовские. Хотя по образованию она художник. Но все же занимается всем наследством отца именно она... Из моего поколения - биолог был Всеволод Львович, мой двоюродный брат (он умер два года назад, в ЛГУ был профессором). А наследством деда - орнитолога занимаюсь я сам. Пишу сейчас его историю жизни... Архивы деда кто хранит? Какой-то кусочек у меня, какой-то - у племянника (вообще архивы у него и у сестры)... Библиотека деда - из нее осталось не так много. Вот две книги в прошлом году подарил в библиотеку ЗИНа, там они теперь раритет... Что-то у племянника хранится на антресолях... Библиотека отца полностью хранится у моей сестры, Елены Витальевны... В общем, ничего централизованного нет... Моя библиотека, наверное, перейдет в заповедник, хотя я пока и не тороплюсь это оформлять. Но все-таки надо, чтобы ее не растащили, а она осталась действительно библиотекой...
А вот дед, кстати, был не только известным орнитологом, но и весьма уважаемым и известным энтомологом. И в Зоомузее ЗИНа был многие годы хранителем энтомологической коллекции. Скончался он в 1920-м году.. Если бы не разруха и гражданская война, то наверное мы с ним увиделись бы...

Сложный вопрос. Учителя и ученики... И кого за свою жизнь Вы назвали бы друзьями?

- Из старших - А.С. Мальчевского, К.А. Юдина, А.И. Иванова, Б.К. Штегмана. Естественно с И.А. Нейфельдт всегда были хорошие отношения. С Борисом Некрасовым... Первая помощница ко мне напросилась - тогда Д.С. Беглянова, теперь Д.С. Люлеева... Настоящая дружба – это сложно... Вот с С.Г.Приклоским и с Т.Б.Ардамацкой много общались, с теми, с кем вместе появились в заповеднике... Потом со всеми, кто приезжал и оставлял добрый след... А ученики, – наверное, Н.С. Бойко и Е.В.Шутова, но это не мне судить, кто еще захочет меня вспоминать как своего учителя... А вообще пообщайся с теми, с кем мы начинали...

Хороший был совет, да и телефоны легко нашлись... Итак,

Вспоминает Татьяна Дмитриевна Герасимова, сотрудник заповедника в 1956-1962 годах

- Вы ведь еще и не родились, когда мы познакомились.... Мы почти одновременно начинали и я на год его старше. Приехала в заповедник в 56-м ... Он ведь энтузиаст... Я приехала в заповедник летом, и все были на островах... А я работала на Семи островах, и какое-то время в начале болталась в Кандалакше, жила у Т.В. Кошкиной... А В.В. Бианки впервые неформально увидела в Питере... Были при встрече Л.О. Белопольский, Э.Н. Голованова, и что-то нужно было обговорить о Кандалакшском заповеднике, вот мы вчетвером это в кулуарах обговаривали... Именно тогда нас впервые познакомили, да еще были какие-то формальные слова... После этого я приехала летом в заповедник, там была еще тогда не очень приятная обстановка... Но потом наладилось, не без нашей с Бианки помощи... А пока я ждала пропуск на Семь островов, высадили меня на Ряжкове, катер ушел, и я с сумочкой – даже куска хлеба не было, – пришла к “Белому Дому” (дому научных сотрудников). Там была половина Виталия Витальевича и Аллы Владимировны, а вторую половину дома занимала тогда Валентина Геннадьевна Кулачкова...
Алла Владимировна - супруга В.В. Бианки, и тогда была очень гостеприимной женщиной... Она пригласила к себе в дом (ведь хоть и белая, но все - же ночь на дворе), напоили они меня, накормили, и она же меня потом опекала... А на следующий день мы вместе с Виталием Витальевичем поехали по островам - он мне показывал Ряжков, Девичью Луду, смотрели гнезда гаги, а Алла Владимировна и еще какая-то их родственница удили в это время тресочку... Виталий Витальевич очень интересовался, чем и как я буду заниматься, рассказал, что его интересует. Мы всегда очень дружно работали. Был даже период, когда вся наука (отчеты и т.п.) были на В.В. Бианки, Т.В. Кошкиной и на мне... Да и соседями мы были в Кандалакше. Все праздники, Новый Год – вместе отмечали... песни пели... Алла Владимировна Бианки была нашим организатором, и раз в неделю у кого-то был открытый прием... По традиции дома Бианок Алла Владимировна взяла субботу... Что-то интересное всегда обсуждали... У Виталия Витальевича - по литературной линии, нас с ним объединял интерес к литературе... Потом А.В.Бианки придумывала игры - какие-то даже карточные “акулька”, “веришь-не-веришь”, читали стихи, а иногда собиралась большая компания – тогда даже танцевали... Дружно жили. Татьянин день всегда отмечали (это мы с Т.В.Кошкиной). Тогда из ничего делали уют, Алла Владимировна была в этом мастерица... Она вообще героическая женщина – ведь Виталий Витальевич, наверное, в обычной жизни не подарок. А она – хороший врач, ленинградка, и всю жизнь ради него прожила в Кандалакше...
Семья Бианки – вообще все очень гостеприимные люди... Вот первый тираж трудов Кандалакшского заповедника издавался в Вологде (мне его нужно было отвезти), и останавливалась в 6 утра у Веры Николаевны Бианки. Очень они меня там опекали... Мама у Виталия Витальевича была очень эмоциональная и общительная, в доме был идеальный порядок, немного старинный уклад... Он, похоже, и сейчас у него сохраняется...
- В.М. Галушин сказал вам о Виталии Витальевиче очень правильные слова... Виталий Витальевич - он подвижник... И сделал он для Севера и для Кандалакши столько, сколько не сделал никто из сотрудников... Даже нам он сейчас звонит (“не отдадите ли информацию в заповедник”). И у нас благодаря ему появилось чувство нужности...

Вспоминает Валентина Ивановна Кудрявцева, руководитель группы юннатов 
школы 29 г.Москвы, выезжающих с 1968 года...

А ты представь себя опять юннаткой. И первый день на Ряжкове. Мы высадились, а начальства нет. А начальство – это Бианки, и мы приехали в его распоряжение. Но раз его нет, то решили, что мы пойдем гулять по Ряжкову... Уларова, Гамий, Гаспарян... Самая первая экспедиция... В Малой Песчанке нас перехватил Л.С. Ладыжев.. Сообщил слова начальства: “Шататься по острову нельзя” и повел нас по Центральной тропе обратно к кордону... Пришли на кордон, а нам опять говорят “...по острову, да еще такой кампанией... гулять нельзя”. Это была первая с ним встреча. Но когда закончился первый год, В.В.Бианки спросил:
• -А что вы будете делать дальше?
• -Да хотелось бы каждый год в новый заповедник...
• А как же вы будете руководить... Может быть, единственно правильное решение - ездить все время в один заповедник? Вы можете готовить ребят, учить методикам...
И тогда я поняла, что мы пришлись ко двору. Вот с тех пор более 20 лет мы все время ездили в этот двор. И все было хорошо – ну за очень редкими исключениями. И дело не только в том, что мы “пришлись”, но и он нам пришелся по душе. Хотя каждый раз мы думали “а придемся ли опять”, и все время старались. Потом стали работать и с его учениками – Е.В. Шутовой, Н.С. Бойко. В каком-то отношении это было даже проще. Хотя ученики и копировали его поведение, но все-таки самые лучшие черты. И за все 30 лет – ни разу никакого раскаяния и сожаления, но только чувство огромной благодарности за то сердце, которое он нас вкладывал... Может быть, это любовь? Ну, через 33 года можно и признаться...

Вспоминает Надежда Николаевна Скокова, сотрудник заповедника в 1958-1961 годах

Я его увидела впервые, когда приехала в заповедник. Это было зимой, и первое, что сделал Виталий Витальевич, – это он повел меня по ледку Кандалакшского залива. ...День был солнечный... И он мне говорил о работе заповедника, и об истории на Белом море, и о птицах. Работали мы в старом здании заповедника. Во дворе стоял поморский крест...Потом появилось здание заповедника на Речной, но мы сидели в старом здании, и у каждого было свое рабочее “стойло”... Виталий Витальевич, конечно, патриот заповедника, и человек довольно принципиальный – всегда заповедник и природу отстаивал, занимался юннатами, студентами, всегда писал в газеты.... Вспоминаю сейчас, что я работала в заповеднике в самые взлетные времена...
И еще – Виталий Витальевич очень склонен делать людям приятное... Могу привести 2 примера. Уезжая в Дарвинский заповедник, пропустила книгу В.Р. Дольника “Дитя биосферы” и не могла достать. А В.В. Бианки был в Москве, я его просила посодействовать, – привез! И даже с дарственной надписью... А в Зоомузее на 100-летии кольцевания увидела книгу памяти московских орнитологов, да посетовала – “пенсионерам не по карману”. И тут же получила ее в подарок от В.В. Бианки, как от одного из авторов!
Виталий Витальевич – очень особая личность. Да ведь защита, отстаивание этой заповедной системы и принадлежит людям незаурядным... еще живые могикане...
Конечно это мои первые впечатления, первые светлые впечатления, у нас все-таки общение в заповеднике было недолгим....

Вспоминает Святослав Георгиевич Приклонский, сотрудник Кандалакшского заповедника с 1995 года, позднее многое годы – Директор Окского заповедника

Впервые я встретился с Виталием Витальевичем Бианки в г.Кандалакше в августе 1955 года. Я только что окончил Горьковский университет, и был направлен в Кандалакшский госзаповедник по распределению. Прибыл в Кандалакшу 9 августа. А 10 августа туда же приехал после окончания Ленинградского государственного университета Виталий Бианки.
Однако, поскольку он здесь уже был “старожилом”, прошедщим курсовую и дипломную практики, но естественно, он и был зачислен на единственное вакантное место научного сотрудника. Я же до ноября 1955 года работал в КГЗ как говорят – “на общественных началах”. Эти обстоятельства ни в коей мере не осложнили наши отношения, как я сейчас понимаю, исключительно из-за личных человеческих качеств Виталия. Всегда доброжелательный, корректный, он существенно помог мне освоиться на море и в Заполярье, то есть в таких условиях, где я оказался впервые.

В августе-сентябре этого года мы постоянно были вместе: ездили по островам и лудам заповедника, посетили Кольский и Карельский берега Кандалакшского залива, о. Великий, Беломорскую биостанцию МГУ. Когда я прибыл в Кандалакше послу успешной дипломной практики на Оке, где меня заметил и (как мне показалось) – высоко оценил сам Теплов (!), я ехал в Кандалакшу таким “состоявшимся ученым”. В высоком самомнении мне тогда отказать было бы весьма опрометчиво.
Тем полезнее для меня была встреча с Виталием Бианки, который, внешне не проявляя своего превосходства надо мной в знании природы и местной фауны, показывал это ежедневно и ежечасно – на деле. Он буквально “сразил” меня своим пониманием и восприятием природы – в первую очередь природы Севера, где я как бы уже мнил себя специалистом высокого ранга. Общение с ним позволило мне по-другому взглянуть на себя, критически оценить уровень своей подготовки и самооценку, и стало для меня поэтому не только профессиональной, но и нравственной школой. Я благодарен судьбе за то, что на первых ступеньках моей самостоятельной жизни она свела меня с этим обаятельным, прекрасным человеком!

После серии приятных воспоминаний вновь – вопросы к Виталию Витальевичу.

- Сколько помню наше общение и работу на островах – вы все время кольцевали птиц. А сколько колец за свою жизнь повесили, не пробовали считать?

- В Кандалакшском заливе всего окольцовано около 150 тысяч птиц (и, конечно, все руку приложили), а еще тысяч 25 – по плану северной орнитологической станции, из них 17 тысяч – скворцы, которых кольцевали от Коми до Калининградской области. Вне заповедника тоже кольцевали - в Онежском заливе, в Архангельской, в Мурманской областях... Сколько колец в год одеваю сам – раньше около 1000, а сейчас некого стало кольцевать. В Онежском заливе раньше до 1000 птенцов полярных крачек кольцевали в день, – но этим занимались 3-4 человека. Да и вообще вся наша работа делается с помощниками – можно говорить лишь о нашей инициативе, организации и т.п. Вот и исследования птиц тоже организовывал руками студентов (К. Михайлов, А. Фильчагов) – на Поное, и севернее и на Андомских озерах у юга Терского берега.

Любимые Ваши птицы – все-таки полярная крачка и гоголь, ведь так?

Да есть любимые птицы, конечно. Много их. Верно, крачка полярная, гоголь, – в основном у меня любимые те, с кем мне удобно работать. С крачкой работал - очень хорошая птица, и внешне прекрасная, и работать с ней приятно, к сожалению недолго удалось.
Гоголями занимаюсь уже более 30 лет. Был в 1953 году в заповеднике Юрий Андреевич Исаков, и посоветовал развесить гоголятники. Зимой их сделали и повесили - около 30 штук, и именно на знакомом тебе Лодейном. В 1954 году там одна самка загнездилась, а в 1955 их было уже 4. В 1980-е гнездились 20-25 самок (гоголятников 107). Но по-прежнему отдельные птицы так и живут в естественных дуплах ( в этом и прошлом году на Лодейном и на Ряжкове). Но это отдельные самки. а вот группировка в искусственных гнездовьях на Лодейном постепенно сформировалась. Как сформировалась - тоже интересно, но это особый вопрос...

Отступление для непосвященных – благодаря ежегодному кольцеванию самок и птенцов гоголя Виталий Витальевич получил уникальный материал о династиях.... В связи с этим отступлением, возникает сразу же вопрос о планах...

- Виталий Витальевич, в ближайшем будущем Вы...


Ох, этот вопрос о планах. Постараться успеть опубликовать максимум материала... Биографию деда Валентина Львовича Бианки дописываю, – сделано уже немало... Но вот ты со своими вопросами подтолкнула меня на свою автобиографию... Тоже надо, конечно... Гоголя надо писать... Вот послал о гоголях маленькую заявку на гусиное совещание в конце января в Москве...

А сколько часов в день Вы работаете?

Да у меня другого дела и нет. В быту меня моя половина обеспечивает, а я очень мало делаю, да и квартира благоустроенная... Книжки читать – свободные минуты бывают только на Ряжкове... А дома некогда, компьютер стоит на столе. Очень вредная штука, ведь его хочется использовать. С другой стороны возможности колоссальные...

Наградами Вас государство радовало?

Как сказать. Вот стал “Заслуженным экологом”, медали в основном связанные с войной “За победу над Германией”, и еще медали с Ленинскими юбилеями и выставками на ВДНХ.

Не последний, но все же интересный вопрос – “не был, не состоял, не участвовал”?

- Был только в пионерах... В октябрятах не был (просто в школу поступил во второй класс). Комсомол - бог миловал, а уж в партию не успел вступить...

В.В.Бианки и Кольский полуостров –
вы ведь всю жизнь активно занимаетесь пропагандой охраны природы, птиц, заповедника?


Мы с самого начала стали с городом сотрудничать. Статьи пишу в газету до сих пор, лекции читаю. Не могу назвать годы, но, во всяком случае, делали меня народным заседателем в суде, был неоднократно председателем и заместителем участковой избирательной комиссии, в 1980-е был пару раз депутатом. Естественно – общество “Знание”, охраны природы и т.п.

Итак, здравица во славу Виталия Витальевича Бианки. За патриота заповедника. За Вас, болеющего душой за северную природу. За ваше сострадание и за умение понимать любимых вами птиц. За Вас, всемогущего “шефа” и наставника всех, – а таких более 1000 – кому благодаря В.В.Бианки стал дорог заповедник и заповедные острова, и вечно живое Белое море... С нами и без нас, но всегда в нас...

В.В.Бианки интервьюировала в 2000-2001-м годах 
Елена Лебедева,
сотрудник по развитию Союза охраны птиц России (в 1995-2001-м годах)


* * *
Поздравить Виталия Витальевича телеграммой или иным образом можно на адрес заповедника:
184040, Мурманская область, г. Кандалакша-2, ул. Линейная, дом 35
e-mail: kand.nauka@gmail.com и kand_reserve@mail.ru

Про встречу с Виталием Витальевичем в Кандалакше 17 января для всех желающих - читайте ЗДЕСЬ.

Tags: My own history * Лично-мемуарное, Белое море * The White Sea, Историческое * Historic, Личности * Role Models, Полезное для ООПТ * Useful for PAs, Природа вообще * Nature General, Птицы * Birds, Россия * Russia, Фото мои * Photos My Own, Фото мои * Photos my own, Это то что я люблю * That's what I love
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 22 comments