Lena Lebedeva-Hooft (lenaswan) wrote,
Lena Lebedeva-Hooft
lenaswan

3014. Миссия

Ого какой пост я пропустила! Обязательно к прочтению! Жаль что никак не срастается со средствами - чтобы эти все архивы издать. Кладище ведь! Да ещё главредом был любимый автор (или потому что был главрером - потому и клад вышел).

Originally posted by such_a_man at МИССИЯ
Ночью у меня объявилось совсем неожиданное и в высшей степени приятное дело: попросили прислать электронную версию интервью любимейшего моего поэта Юрия Левитанского в газете "МИССИЯ", и с утра я это дело, конечно же, с огромным удовольствием сделала. Спасибо за "задание" Ирине Машковской!

Найти, вычитать, сосканировать полосу с интервью было нетрудно, но это заняло довольно много времени, так что я успела вспомнить, что начала когда-то публиковать у себя материалы из этой фантастической газеты, а потом почему-то перестала... Более того, как оказалось, интервью Юрия Давыдовича было у меня даже и приготовлено для публикации здесь, в ЖЖ... И подумала, а почему бы не сделать это сейчас? И решила - да, непременно, сделаю, только – чтобы у вас было какое-то представление о газете – сначала выложу собственную статью, написанную для "Культуры" восемь лет назад, к десятилетию "Миссии", ладно? Тем более что мечта напечатать газету - целиком, какая она была - так и осталась мечтой. Денег на это как не было, так и нет. А вдруг вот прямо сегодня прочтет мой пост какой-никакой олигарх? ))) И вдруг скажет: держи, Наталья, двести тысяч (смешная для олигарха сумма, угу? но нам ровно столько и надо) - сбывай свою мечту! ))) Или еще какой способ найдется...

Ладно, пока - смотрите, каким был той осенью 93-го года главный редактор этой газеты независимой - ну просто очень независимой! - интеллигенции:
Осень 93-го - нашла ее когда-то в сети, автор, думаю, .

А еще - вот одно из стихотворений ЕК из цикла "Миссия", посвященного Татьяне Ивановне Матвеевой, с которой они работали вместе, с которой и я успела познакомиться в последние месяцы ее жизни и которую успела полюбить, потому что не полюбить ее было невозможно...


***
При умирающем на глазах дирижëре
в гулких залах аварийного сентября
мы собрались, чтобы сыграть в форс-мажоре
всем известную пьесу исключительно для себя.
Мы почти не смотрели в истлевшие ноты –
мы из свежего воздуха ткали этот мотив,
и летали по воздуху рукописи и банкноты,
птицы, листья и звёзды – восхитительный коллектив.

А когда ураган, притаившийся в сводах старинных,
рухнул сверху и всё это смял и стëр,
мы остались играть под обломками, на руинах
совершенно новую пьесу в тональности форс-мажор.



ЧИТАЮЩИЙ ДА РАЗУМЕЕТ…


Я не случайно назвала этот материал строчкой из Евангелия. Точнее – из трех Евангелий: от Матфея, от Марка и от Луки. Но не только потому, что на одной из полос газеты, о которой я хочу вам рассказать, эта строчка встречается трижды: в трех фрагментах этих Евангелий под одним названием: «Пришествие Сына Человеческого». Ими, этими фрагментами, да еще кусочком из Послания Павла фессалоникийцам и тремя изумительными молитвами «тех, кто не молится» Януша Корчака, почти никому тогда неизвестными, потому что после этой газеты они были опубликованы только в книжечке, изданной Российским обществом Януша Корчака, достать которую можно было лишь случайно: уж очень мал был тираж, – так вот, только ими, этими тремя священными и тремя не очень, но, безусловно, в высшей степени гуманными текстами газета «Миссия» ответила на осенние события 1993 года в нашей стране. В последнем своем номере. И меня это потрясло. А было номеров всего – три. Сентябрьский, октябрьский и ноябрьский-декабрьский. Потом кончились деньги спонсоров – перестала выходить газета.

Мой материал – к десятилетнему юбилею начала и конца «Миссии». А почему – спросите вы, и справедливо – такая честь именно этой газете? Мало ли у нас было однодневок? Тоже мне – три номера и юбилей!..

А потому – отвечу я вам, – что ТАКИХ газет среди однодневок не было ни одной. А еще потому, что «Миссия» вообще была не похожа ни на одну газету на свете.

Тоже не случайно. Ее подзаголовок был «газета независимой интеллигенции», и имел он два смысла: издатели представляли собой именно эту группу («шесть дурачков-идеалистов с половиной», как характеризовал себя и коллег главный редактор Евгений Клюев, писатель и ученый, о котором я уже рассказывала в нашей газете пару лет назад) и адресат, читатель, на которого она была рассчитана – ее же. Это чувствуется во всем. В подборе материалов – они огромные, иногда даже – с продолжением в следующем номере, нигде таких не печатают, и – чему бы ни были посвящены – по смыслу сводятся к единственной проблеме, по-настоящему волнующей русского интеллигента: зачем мы живем. В стиле – здесь не садятся на корточки и не считают читателя глупее себя, разъясняя то, что интеллигентному человеку разъяснять не надо: какую-нибудь латинскую поговорку, скажем. Но при этом тут совсем нет тех длинных слов, от которых у всех нормальных Винни-Пухов, к которым я и себя причисляю, слипаются опилки. В оформлении – здесь много «воздуха», очень много иллюстраций и комментариев, необычных для газеты: репродукций картин и икон, автографов авторов, стиховых дополнений. Да и вообще стихи здесь в чести: от тех же Левитанского и Заходера до Бродского и Бретона в переводе, нигде больше не выходившем. Даже «оглавление» тут не такое, как у всех: цитаты – из Сенеки и Ахматовой, китайских философов и Мандельштама, Кэрролла и Шагала… Почему это «оглавление»? Потому что после каждая цитата повторяется на той полосе, с содержанием которой ассоциируется… Невозможно красиво это всё…

Я читала «Миссию», как не читала никогда ни одну газету: от первой строчки первого номера до последней последнего – и не могла оторваться, настолько было интересно. А думаю постоянно о том, что прочитала, до сих пор – хотя уже немало времени прошло.

Ну а разве вам было бы неинтересно, разве вы бы не задумались над размышлениями о поэзии Юрия Левитанского и фрагментами старых рукописей Бориса Заходера? Над размышлениями об искусстве Дмитрия Краснопевцева? Над неизвестными доселе воспоминаниями Анастасии Цветаевой, Веры Хлебниковой, Георгия Вагнера? Последнего – а он замечательный историк-искусствовед, я для себя только здесь, как ни странно, открыла – до чего же поздно, ведь ему на днях исполнилось или исполнилось бы, даже этого не знаю, 95, – и всем советую познакомиться с ним, если им интересны древнерусское искусство, его философия и практика, художественная жизнь нашей страны 20-30-х годов и… тесная связь между творчеством Малевича и творчеством Эйнштейна. Вот уж, что, кажется, и в голову прийти не могло! Разве вам неинтересно было бы увидеть дневниковые записи знаменитого математика Андрея Николаевича Колмогорова, оформленные его рисунками? А раздумья «уважаемого диктатора» Геннадия Рождественского или священника-экумениста, теолога и философа Роберта де Калюве? Трудно говорить, какой материал на 48 полосах «Миссии» интереснее других, неинтересных попросту нет, но некоторые производят просто неизгладимое впечатление – такое, как, произвела на меня, например, – увы, места мало, потому материал назову только один: беседу с художником Владимиром Гейдором, которого я тоже, к сожалению, не знала, а теперь очень хочу узнать (хотя бы как живописца – из жизни за эти десять лет он, как и многие авторы, как и душа редакции, заместитель главного – Татьяна Матвеева – ушел). В этой беседе мастер рассказывает, естественно, о себе, но рассказывает так, что вот уже которую неделю не могу освободиться от мыслей о назначении художника на земле вообще, уже не только о философии, но и о психологии творчества, да и самой жизни, и подходит к этим общеизвестным и, вроде бы, в зубах навязшим, категориям совершенно по-новому, по-своему – и отыскивает такие слова…

Кстати, о словах – съевши на этом деле не одну собаку, могу поклясться, что материалы в газете не правились и никакого ни внешнего, ни внутреннего «цензора» ни у кого не было: кто что хотел, тот то и говорил. Правда, тут из-за этого порой попадаются опечатки и даже ошибки – в написании фамилий, например, но – кто без греха? Боюсь, что издатели «Миссии», не газетчики по профессии, просто не подозревали о необходимости существования бюро проверки и обязательности «свежей головы», какие были когда-то в нашей «Культуре». Но в то время, когда «Миссия» выходила, все это уже было, кажется, повсеместно упразднено «за ненадобностью», и с тех пор по сейчас опечаток, в том числе и смысловых, полно практически везде: от «желтой прессы» до толстых романов, выпущенных почтенными издательствами. Но это особая тема – о культуре печати, а мне хочется вернуться – к сожалению, уже совсем ненадолго – к «Миссии».

Еще одна – красной нитью проходящая – тема газеты: эмиграция, иммиграция, репатриация. И тут разнообразие – от материалов, связанных с первой волной, с «философским пароходом» 1922 года, до большой беседы с семьей вынужденного когда-то, в советские времена, уехать из страны коллекционера Георгия Костаки, беседы, в которой главным действующим лицом является его шестилетняя внучка, художница Зина, живущая в Греции, но твердо говорящая: «Хочу жить в Москве». Но, пожалуй, если не считать еще слов уже упоминавшегося художника Владимира Гейдора о том, что он не эмигрирует никогда, таких прямых «указаний», где лучше жить, нет совсем. Нам рассказывают, показывают разную жизнь, а наше дело – размышлять и выбирать. Мы свободны и независимы в этом выборе. Хотя я, наверное, ошиблась: в тех двух заявлениях, о которых только что сказала, тоже ведь нет никакого призыва и никаких указаний… Личное мнение. Ни от кого и не от чего не зависимое.

И третья тема – интеллигенция и власть… Разве сегодня она утеряла актуальность? В «Миссии» и об этом говорится по-своему, без всякой агрессии: спокойные и серьезные мысли и глубокое чувство, ум и сердце, только они продиктовали здесь каждую статью каждому автору.

Читающий да разумеет… Не знаю, был ли у издателей и авторов «Миссии» такой девиз, но уж очень он к ней подходит.

Я мечтаю, чтобы все опубликованное десять лет назад в газете – и тексты, и «картинки» – вышло в книжке, доступной любому, ведь не перевелись среди нас, надеюсь, независимые интеллигенты. Когда я рассказала об этой мечте другу, Алексею Симонову, председателю Фонда защиты гласности, он, просмотрев все три номера «Миссии», сказал задумчиво: «Это было бы здорово – такой памятник газете». Сходу я радостно согласилась. Но прошло несколько дней и теперь думаю иначе. Именно потому и нужна книжка, что никакой она была бы (будет? будет!) не памятник, хотя и газету как таковую, и каждый из ее материалов можно смело назвать символом времени (да простит меня издательство «Аграф» – использовала название его серии). Именно потому книжка нужна, что и сейчас «Миссия» – живая, никакой не «памятник себе». И миссию свою вполне может с честью выполнять и сегодня – пусть всего тремя номерами десятилетней давности. Вот только издателя пока не нашлось, но надежда не только не умирает последней – она не умирает вообще, иначе, по-моему, грош ей цена.

Наталья Василькова
Tags: Евгений Клюев * Eugen Kluev, Историческое * Historic, Мысли вслух вообще * Just thinking, Россия * Russia, Тува * Tyva Republic, Это то что я люблю * That's what I love
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 18 comments