Lena Lebedeva-Hooft (lenaswan) wrote,
Lena Lebedeva-Hooft
lenaswan

3333. Новый роман Translit любимого автора Евгения Клюева.

Выходные данные и несколько страниц книги, и похоже уже и рецензии тоже - здесь, откуда и фото обложки утаскиваю.

Свои впечатления писала аж несколько дней, короткими порциями, но теперь вот надо наконец перечитать ещё раз, остановиться и поделиться. А то потом буду ждать и ещё перепрочтения - а первые впечатления, по крайней мере у меня, они всегда самые яркие и часто как раз самые верные.

Значит делюсь.

***

Персонаж, дезинтегрировавшийся на глазах. Bye-bye-boy. Махнул рукой, усмехнулся, шагнул в проём двери и полетел. ...только что умер пожилой иностранец с растерянной улыбкой и черносливовой трубкой. Который когда-то был Каем. Или Принцем. И много кем ещё.

Так было, но так, предполагаю, и ещё не раз будет. Хотя бы потому, что уже пишутся наверняка новые слова. А что бы ни говорили разные персонажи романа — кажется, это слова определяют реальность у Автора, не наоборот. И значит без всякого — нового ли, или того же самого Эйяфьятлайокудля — в других словах будет другое новое перерождение-наваждение другого нового человека. Другого и других написанных Автором от первого лица.

Сначала роман показался очень личным. Мальчик, изображающий акценты «под иностранца», много Твери, девушка-двойник на Маросейке, мама, которая звонит и которой звонить, потому что беспокоится, вулкан тот самый, извергнувший разных сложностей всей Европе. Прошибающие слезу строчки про ту самую минуту, которую поезд стоял в Твери, которую надо было пережить одному — а значит, для мамы путь был придуман через Берлин вовсе. И даже страшновато стало — а надо-ли-так-душу-нараспашку?

Потом — по мере географических перемещений героя в Хельсинки (или всё-таки в Берлин) и дальше — не единожды вспоминалась бабочка Рея Брэдбери. Когда возникало «а может всё-таки надо рассказать маме всю правду», чтобы потом не было уже поздно, ибо так ведь понапридумаешь событий, а они вдруг сами собой вдруг сбываться начинают. Будто как с бабочкой: изменив что-то малое тогда, как бы в прошлом, а в данном случае в параллельном сначала вроде бы придуманном, настоящем — вдруг понимаешь что эта одна-единственная бабочка (одна обознатушка-перепрятушка в данном случае) тоже меняет будущее, и тоже необратимо.

А затем вдруг, когда основной путь героя уже привёл его в Стокгольм — вспомнились совершенно реальные ощущения свои, полуторагодовой примерно давности — про то что как бы существуют несколько меня самой. Одна в Москве — говорит с друзьями (не скайпом, а реально), гуляет по любимым переулкам, ходит к кому-то в гости... Вторая — вдруг на островах Белого моря с птицами и совсем без людей. Заповедник. И третья — тут вот, в милейшей деревушке на самом севере Нидерландов — наслаждается по выходным морским воздухом, сажает нарциссы и крокусы, фотографирует синиц и зарянок у кормушки. И ощущение было странноватое и реально страшноватое. И друг Вильгельм написал тогда что «это больно, потому что новый человек в тебе рождается»... И вот когда в Стокгольме герой наш оказался, точнее, наверное, один из нескольких героев, — вот тут и сложилось, кажется, окончательное восприятие — да это же про каждого из нас, про как бы при жизни реинкарнацию. А может, это возникло ещё когда Автор гулял по Копенгагену с Пра?

Инь и янь. Почему вот только другой странник у Автора всё-таки как будто воплощение недоброе, отнимающее минута за минутой, звонок за звонком, человека за человеком в общении — у героя нашего хорошего, иностранца с льняными волосами и черносливовой трубкой... У друзей ведь эти «двойники» — они вроде бы одинаково добрыми оказываются. Что мудрый Торульф с белым и чёрным камушками, что Курт — вернувшийся в свою сказочную любимую Ютландию, что изящная и строго-безмолвная Манон... Хотя нет, у Манон тоже вот вдруг волосы чёрные становятся. Ну это, может, потому что она другого взрослого иностранца, сама не понимая, с пиццей вроде бы ждёт — не понимая, что он тоже недобрым написан исходно... Я, наверное, путано выражаюсь. Или понятно только тем, кто примерно так же, как сама я, роман прочтёт-воспримет. Но и сама ни одного мнения раньше не читала — не слышала (кроме, конечно, «и ещё прекрасный роман твоего любимого автора» - ну так это же не влияет на восприятие, верно?). И ведь и содержание вам заранее полностью никак рассказывать нельзя!

Читала я странно, не так как всегда. Сначала быстро, будто «запоем». Потом захотелось сразу перечитывать и медленно. И делать выписки, спасибо тому, что это можно не руками было делать — а из файла pdf строчки отмечать. А потом стало понятно — что читать надо только всё-таки книгу бумажную, и также, как и неизменно самую любимую книгу поэзии «Зелёная Земля», — с закладками. В итоге где-то после первой трети второго прочтения — книга стала превращаться с одной стороны в некое подобие ежа в синих (и почему обязательно синих?) листочках-пометках. Теперь вот, перелистывая бегло для того чтобы поделиться впечатлениями, — понимаю что зря я их все одним цветом. Потому что какие-то — смысловые, какие-то — оборотисто-словесные, какие-то ещё — да вот же, ну прямо точно как про меня.

Открою честно просто наугад. Стр. 232, слева в середине. «Он не то чтобы отвыкал от России и не то чтобы отдалялся от нее (какое там, времени тогда всего-ничего прошло!) — ему уже просто начинало не хватать сил на две страны, на две роли, требовавшие полной отдачи сил...» – вот ведь, вы ж понимаете!!!

И ещё наугад, стр. 300... Ого! «Нельзя менять мир по своему хотению... — по щучьему велению, может, и ладно бы, но для этого, во-первых, щуку иметь надо, а во-вторых, дураком быть, Емелей. Он щуки не имеет... так что вопрос, дурак он или нет, на фоне отсутствия щуки теряет смысл». Почему «Ого!» — да потому что именно эта цитата, вдруг сама открывшаяся, аж на обложку книги вынесена...

Ну третью тогда. Где-нибудь из последней самой трети... Ох, и ведь реально случайно открываю заложенное. Стр. 534. «...любые рассуждения о цельности человеческой натуры суть сказки-народов-мира. Нет никакой цельности — иначе каждого из нас просто разнесло бы в щепки. В том-то и состоит защитная функция человеческого мозга: не обременять живой организм необходимостью существовать в качестве системы неразрешимых противоречий. Ну и... одна из наших личностей просто заменяется другой нашей личностью... » Друзья реальные, вы ж понимаете, на какую благодатную почву попали и эти строки тоже?

Это мне только кажется, или у ЕВК всегда так — со многими смыслами, среди которых каждый читающий найдёт что-то своё?

Их, наверное, 150-200, закладочек этих. Но вы ж каждый, читая, сделаете и закладочки свои, да и впечатления общие — уж наверняка свои. Интересно, будет ли восприятие романа отличаться у тех, кто осёдлый, московский или питерский, от впечатлений тех, кто перелётные, или, кто как герой романа — в колебаниях а-ля маятник одновременно между «утончённым чахоточным», и «вульгарной жовиальной», и последней любовью по имени København? По-моему — так обязательно должны отличаться, не могут не.

Признáюсь, не все смысловые вставки исходно не-авторские, особенно в начале романа, — полностью поняла. Точнее, их связь с событиями и героем романа. Наверное, надо в третий раз перечитать — и ещё раз по-другому. Но хочется не сразу-сразу, а чуть подождав. Опять же — с черносливовых запахов — курить вот жутко захотелось, так надо хоть перечитывать опять под потрескивание яблоневых поленцев в печке. Но это когда ещё будет! А впечатлениями поделиться можно и потом ещё раз. Многого во вставках и просто не знала — не читала (может, поэтому и не всё «догнала»). И на слове «камино» — тоже остановилась и просто отправилась в гугл. Но ведь это ж хорошо — впитывать новые знания и смыслы? Кому как — мне нравится.

Впрочем, как написал самой первой строкой, даже до эпиграфа, автор — всё в этом романе, кроме имени главного героя, искусно вымышлено. Не сомневалась. Но я что-то сильно пропустила — или имя главного героя так на страницах романа и не упомянуто? Оно как бы самоочевидно — но коли всё остальное вымышлено, а имени главного героя нет и вовсе — это уж совсем обознатушки. Да-да, резануло из детства. В моём были именно обознатушки-перепрятушки, а в авторско-геройском — не «-ушки», а «-очки». Вот ведь незадача! И как с этим жить?

Но и ещё, серьёзно уже. Как-то подкожным чувством — что это роман-признание. В любви главному человеку — маме. Ради спокойствия которой и все развороты между Хельсинками и Берлином затеяны, вокруг которой и действия и общения многие (в конце концов, ведь и друзья, встречающие двойника — они ж всё время сначала с мамой на связи, а вовсе не с гуляющим по хельсинкам героем), и которая «всегда будет любить тебя одного»... Тут в кавычках зря наверное, слова кажется чуть другие, да смысл, впрочем, тот же. Так что герои героями, а главная как мне кажется в романе — всё равно мама.

Язык. Стиль. Выбор слова. Изящный. Точнейший. Уместно-озорной или ностальгически-грустный. Ну так лучшего мастера именно русского слова, по-моему, сейчас и просто нет.

Читайте, други, хороший роман.
Кто уже прочёл и что-то тоже написал-сказал - делитесь впечатлениями.
Пойти почитать рецензии? Нет, уж утром, не всё в один день.
А это на утро отложенная запись номер два - и теперь спать!



Tags: Евгений Клюев * Eugen Kluev, Личности * Role Models, Россия * Russia, Хорошее душевное * Good for soul, Это то что я люблю * That's what I love
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 7 comments